Поэт Виктор Соболев

В пятом классе Витя неожиданно начал писать стихи. Причем, писал, почему-то, про Америку, про негров и про Бруклинский мост. Никто не читал этих стихов, кроме лучшего друга, но его Витины стихи не особенно задевали.

В десятом классе Виктор решился и послал свое стихотворение в журнал «Юность», который тогда пользовался большим авторитетом.

К его удивлению, стихотворение «Первый снег» приняли к публикации. И опубликовали под псевдонимом, как об этом и просил Витя.

Страницу журнала со стихотворением Витя показал своему другу. Тот прочитал и сказал: «Такая же ерунда, как и то, что ты пишешь». И больше у Вити не стало друга.

Отец и мать Вити были научными сотрудниками, поэтому у Виктора не было вопросов по выбору жизненного пути – только механико-математический факультет МГУ им. Ломоносова. А после окончания университета его ждала работа в одном из научных институтов академии наук.

Работа Виктору не очень нравилась, но он с детства привык к усидчивости и трудолюбию. Звезд с неба не хватал, но к работе относился добросовестно, и начальство это ценило.

Увлечение стихами ушло в сторону, вытесненное текучкой. И лишь однажды он написал небольшое стихотворение для новогодней газеты, на которое сослуживцы сразу обратили внимание: «Это ты сам написал? – Нет, что вы! Это я из газеты взял!».

Жизнь проходит стремительно, и дело уже шло к пенсии, а Виктор все сидел за своими дифференциальными уравнениями гидродинамики. Работы всегда было много, он засиживался допоздна, но, с годами, стал все сильнее и сильнее уставать.

Приближение пенсионного возраста уже не пугало его. И даже наоборот – пенсия становилась все более желанной.

Здоровье пошаливало – сначала появилась гипертония, потом возникли непонятные головокружения. Походка стала шатающаяся, словно земля стремилась уйти из-под ног.

И как-то странно стала себя вести память – он помнил, что было в детстве, но не помнил, зачем он только что открыл вот эту папку на своем компьютере…

Работа стала сплошной головной болью, и как только Виктор получил пенсионное удостоверение, он попрощался со своим коллективом.

Вера, жена Виктора, была уверена, что мужу надо просто отдохнуть, и все нормализуется.

Но прошел год, а улучшений никаких не случилось.

Кардиолог подбирал всё более сильные лекарства, но гипертония не поддавалась.

А, как известно, чем сильнее лекарство, тем сильнее пробочные эффекты от его применения, и тем слабее иммунитет.

Виктор стал постоянно простужаться, и в самой теплой одежде замерзал даже в несильный мороз.

Воспалился лицевой тройничный нерв, и его стала терзать невралгия, от которой вообще очень трудно избавиться.

Он не поднимал ничего тяжелее суповой ложки, всегда находился в тепле и в комфортных условиях, но не мог избавиться от поясничного радикулита.

Поэтому прогулки состояли из коротких перемещений от одной уличной скамейки к другой в радиусе ста шагов от дома.

Квартира постепенно наполнялась лекарствами, превращаясь в филиал аптеки.

Профессор-невролог, посмотрев результаты анализов и выслушав симптомы, которые Виктор предварительно отпечатал на компьютере, чтобы ничего не забыть, две минуты молча смотрел в потолок. Его ассистентка тоже молчала, а потом они попросили Виктора подождать на диване в приемной…

В дальнейшем хождение по врачам-неврологам стало регулярным.

Одни прописывали ноотропы, другие называли эти же лекарства пустышками, но все советовали больше отдыхать, заниматься физическим трудом и гулять на свежем воздухе. А еще лучше, вообще переселиться за город. Или, хотя бы летом, жить на даче.

Про дачу и Вера говорила неоднократно – ей самой нравилась дачная жизнь. Поэтому купили участок земли и, для начала, построили на нем балок с террасой, чтобы было, где жить, пока рабочие будут строить дом. Там было тесно, зато свежий воздух!

Но проблема не уходила, и даже усугублялась.

Постоянная усталость, нет сил, нет желаний.

А когда Виктор своими руками начал оборудовать компостную яму, то появились приступы депрессии, появились очень тяжелые мысли, упадническое настроение.

Мозги стали шевелиться словно камни – медленно и тяжело.

Однажды Виктор заблудился, зайдя за забор соседнего участка.

Когда потребовалось подсчитать, сколько нужно гвоздей, чтобы укрепить три ступеньки лестницы, забив по два гвоздя на каждую, Виктор не смог умножить в уме два на три!

Он тыкал указательным пальцем правой руки в то место, куда нужно будет забить гвоздь, говорил «Раз» и загибал палец на левой руке. Потом «Два», «Три»… По интеллекту он стал как трехлетний ребенок. И это вчерашний математик!

В общем, человек постепенно превращался в овощ, молча сидящий на террасе, и медицина была бессильна ему помочь…

А помощь пришла со стороны системы «Жизненный компас».

Нет возможности пересказать всю проделанную работу, но суть её такова: в глубине подсознания Виктор всегда чувствовал себя поэтом. Причем, поэтом-песенником.

Ему по судьбе было жить среди поэтов, композиторов, музыкантов и певцов. Его ипостась – литературная гостиная, вечер поэзии, сборники стихов. Одухотворенные и возвышенные личности.

В девяностые годы в глубине души он мечтал, как ему поручат написать новый гимн Российской федерации и как он прекрасно справится с этой задачей…

Но вместо этого он решал поверхностные интегралы и всякие другие сложные уравнения, сидя в одиночестве в тиши своего служебного кабинета.

Виктор все прожитые годы жил не своей жизнью. Было очень много «надо», и совсем не было «хочу».

И когда жизнь стала приближаться к своему естественному концу, подсознание возмутилось. Оно больше не могло решать технические задачи – на это просто не осталось энергии.

Мозги заблокировались, чтобы он больше не мог об этом думать. Его натура по жизни требовала летать в облаках и изъясняться высоким стилем. Поэтому, когда он начал обустраивать компост, являвшийся для него символом всего самого низкого, в мозгу случился взрыв.

Само осознание своего предназначения оказалось для Виктора сильнейшим лекарством.

Дача со всеми её низменными атрибутами оказалась ему совершенно не нужна. И математика тоже не нужна. Все это в одночасье улетело куда-то далеко-далеко, словно их и не было.

Недостроенную дачу выставили на продажу, а собранную за многие годы математическую библиотеку отправили в макулатуру.

В его голове появился какой-то легкий, ранее незнакомый стиль мышления. Словно с головы сняли тяжелую гирю, а от ног отцепили кандалы.

Он просыпался с ощущением, что комната наполнена солнечным светом, даже если на улице дождь. В сердце приятное тепло и радость от самого факта наступившего нового дня.

Ощущение полной беззаботности, как в детстве. Хочется побегать и попрыгать, и даже поплясать!

В голове прямо с утра звучит какая-нибудь бодрая песня, и целый день он что-то мурлыкает, а в ванной громко поёт.

Улыбчивый и веселый, любитель пошутить.

Сами по себе ушли невралгия и радикулит. А количество принимаемых от гипертонии лекарств стало в два раза меньше.

Человек просто сознал свое предназначение, отбросил сковывавшую его чужую систему ценностей, и легко поплыл по течению своей жизни.

Он купил себе белый костюм и такую же модную шляпу, стал по утрам бегать на пробежку, и занялся теннисом.

Его плечи расправились, а походка стала упругой. И в этом моложавом подтянутом пенсионере непросто узнать вчерашнего согбенного под тяжестью проблем старика с болезненным выражением лица и шаркающей походкой.

Вероятно, вернется вдохновение и будут успехи на литературном поприще, когда Виктор адаптируется к своей новой жизни. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Другие примеры:

Финансовый директор Ирина Калинина

Музыкальный работник Ольга Морозова